Утром 11 мая 2026 года в ГУП «Единый оператор Республики Ингушетия в сфере водоснабжения и водоотведения» сообщили об отключении воды во втором микрорайоне Малгобека и в трёх сёлах — Сагопши, Инарки, Пседахе. Причина — крупная авария на магистральном трубопроводе, из-за которой пришлось остановить главную насосную станцию. Сколько продлятся работы, не уточнили; жителей попросили заранее запастись водой.

Информационный повод — будничный: ремонт сети, неприятные сутки или двое для нескольких тысяч человек. Но если посмотреть шире — а в случае с инфраструктурой смотреть шире обязательно, — это очередной эпизод истории, у которой странно знакомый сюжет.

Три предприятия за пятнадцать лет

В 2010 году в республике зарегистрировали ГУП «Водоканал г.Назрань». В 2012-м появился МУП «Водоканал Назрановского района». В 2017 году функции водоснабжения попытались централизовать: 9 марта 2017 года был зарегистрирован ГУП «Ингушрегионводоканал».

Четыре года спустя — 1 августа 2021 года — в отношении «Ингушрегионводоканала» открыли конкурсное производство. По данным открытых реестров, к этому моменту в адрес предприятия было возбуждено более 15 тысяч исполнительных производств; оно фигурировало почти в трёх сотнях арбитражных дел. Конкурсным управляющим назначен Алексей Юрьевич Гиченко.

Ещё через полгода, 10 февраля 2022 года, распоряжением Правительства Республики Ингушетия №60-Р было учреждено новое государственное унитарное предприятие — «Единый оператор Республики Ингушетия в сфере водоснабжения и водоотведения». В декабре того же года его директором стал Муса Магометович Курсаев.

То есть жители одного и того же микрорайона Малгобека за пятнадцать лет получили счета от трёх разных юрлиц — за в целом одну и ту же услугу, по тем же сетям, проложенным когда-то по тем же улицам.

Что значит «банкротство ГУПа» на практике

Банкротство государственного предприятия — это не закрытие предприятия. Это юридическая процедура, в ходе которой долги старого юрлица замораживаются, активы распродаются, кредиторы получают доли от копеек до десятков копеек на рубль, а функции и имущество чаще всего передаются — формально или фактически — следующему оператору.

Кто кредиторы у обанкротившегося водоканала? Открытые данные арбитражных дел показывают стандартный для подобных случаев список: поставщики электроэнергии, налоговые органы, фонды социального страхования, подрядчики по ремонту сетей, бывшие сотрудники с невыплаченной зарплатой. Грубо говоря, это деньги, которые предприятие много лет должно было заплатить и не платило.

Жителям при этом счета продолжали приходить регулярно. Платёж за воду — это услуга, по которой неоплата быстро превращается в иск и пристава. У ГУПа таких механизмов воздействия на собственных кредиторов нет.

Граница, по которой здесь проходит несправедливость, проста: за неоплаченную тысячу рублей квитанции жилец рискует получить судебное решение через два месяца. За миллиардные долги предприятия по сетям, по которым эта же тысяча была собрана, отвечает в итоге… никто.

«Феникс-схема»: не уникально, но удобно

Передача имущества и функций обанкротившегося ГУПа новому предприятию, которое продолжает заниматься тем же самым, — паттерн, повторяющийся по всей России в разных отраслях ЖКХ. У него даже есть рабочее название: «феникс-схема». Старая компания «сгорает» вместе с долгами, на её месте поднимается новая, юридически чистая.

С точки зрения отчётности это решение проблемы. С точки зрения экономики ничего не решено: причины, по которым старый ГУП накопил долги — устаревшие сети, тарифы, не покрывающие потери воды, низкий уровень собираемости, управленческие ошибки, — никуда не делись. Они достались новому оператору вместе с трубами.

Перенос кадров в такой схеме — тоже норма. Специалистов, понимающих, где именно в посёлке Сагопши заложена злополучная задвижка, в республике единицы. Их не заменить наймом со стороны. Поэтому когда после банкротства старого предприятия в новом обнаруживаются знакомые фамилии — это не обязательно признак злоупотребления, это часто просто кадровая реальность.

Проблема в другом. Если люди, не справившиеся с управлением долгами в старой структуре, остаются на тех же ролях в новой — какие основания ожидать другого результата? Этот вопрос — нормальный, его обязан задавать любой кредитор, любой региональный депутат и любая контрольная палата. И на него должен быть публичный ответ.

Что изменилось для жителя

С точки зрения человека, у которого утром нет воды, — почти ничего. По данным самого «Единого оператора», к концу 2024 года планировалось заменить около 7 километров изношенных коммуникаций. При суммарной протяжённости сетей в десятки и сотни километров это темп, при котором половину сетей в республике придётся менять много лет.

При этом по итогам 2024 года предприятие отчиталось о выручке около 534 миллионов рублей и прибыли около 14,7 миллиона. Прибыль — символическая на фоне износа. Выручка — заметная: это деньги жителей и бюджета. Куда конкретно они уходят в разбивке по статьям, не каждый житель сможет найти без депутатского запроса.

Сезон аварий тем временем повторяется. Прошлым летом — Малгобек, июль 2025-го: ограничения подачи из-за работ на задвижках и магистрали. Сейчас — снова Малгобек плюс три села. Аварии случаются у любой сети, это нормально. Ненормально, когда между ними не появляется ощущения, что сеть в принципе стала надёжнее.

Чего не хватает

Не хватает не «политической воли» и не «новых распоряжений Правительства». Их за последние пятнадцать лет издано достаточно. Не хватает простых вещей:

Публичной картины состояния сетей. Сколько километров водопровода в каждом населённом пункте, какого года прокладки, какова доля износа. Не пересказ для пресс-релиза — а карта и таблица, обновляемые ежегодно.

Прозрачной истории денег прежнего ГУПа. Кому именно остались должны и сколько. Какое имущество и на каких условиях передано «Единому оператору». Какие из бывших руководителей и заместителей перешли в новую структуру, на какие позиции.

Реалистичного плана модернизации с цифрами. Не «приоритет», не «продолжается работа», а конкретные цифры: столько-то километров в год, столько-то насосных в год, такая-то стоимость, такой-то горизонт окончания.

Жителю не должно быть важно, как называется предприятие, выписывающее ему квитанцию. Ему должно быть важно, что вода идёт. Когда вместо ответа на этот вопрос предприятие меняется по третьему разу — это, как минимум, повод посчитать, не пора ли менять что-нибудь ещё. Например, подход.

Авторская колонка. Все факты — из открытых реестров (ЕГРЮЛ, картотека арбитражных дел, ЕФРСБ), распоряжений Правительства Республики Ингушетия и публикаций самого «Единого оператора». Редакция готова уточнить или скорректировать любую цифру по мотивированному запросу.